хочу сказать ему о чем-то, сердце просит,

но я не знаю, где слова найти?

Свет фонаря в слепую ночь уносит

И я без устали в неё могу идти…

(с) собствн




Не могу говорить…

это был очень трудный день, который следовало пережить. Какая тупость – падать духом только потому, что три года назад это был день встречи Большого Брата и Маленького Орешка… *«многие были свидетелями того…» (с) ББ.

Всё правильно – ни Ю с «Олегом» =) [спасибо им, провели со мной весь вечер!], ни Олег, если бы получила от него письмо, ни даже Илья, который вдруг почему-то бы мог решить явить мне свою индейскую улыбку – никто из них не мог бы решить проблему во мне. Да и сама – так её и не решила.

Ни фига время не лечит – это враки. Бред.. Да и как абстрактное понятие может от чего-то лечить? Лучшим лекарством сегодня было общество друзей и ещё собственное болезненное состояние – голова – мать моя, что с ней сегодня творилось! В итоге день провела в пастели, большую часть в полузабытьи дремала.

Но ведь он – очень хороший. И дружба с ним – многое для меня. Как могла я сделать вид, что 3 февраля совсем ничего для меня не значит?

Не могла.

Со 2-ого на 3-е, так получилось, что уже часов в одиннадцать вечера пекла орешки – те самые… со сгущёнкой. Это стало славной маленькой традицией. Но побеспокоить его своим звонком – так и не решилась, ни писать, ни слышать – мне оказалось не под силу.

Мало хорошего было бы в том, если бы направилась топтать в его жизни.

Нет. Мусора в мире реальном и так достаточно, что бы его подбавлять дорогим людям.

Тоскливо сейчас – куда денешься? В этот час уже только в дневник…

Какой ужас…

Смысл? Писать о боли внутри, только ковыряясь в гниющей ране?

Она есть и она чудовищна.



А прошлой ночью.. ночью мне снился он.. и чувство безграничной нежности между «он» и «сама».